Романтика морской службы. Что было необычного в истории Русского Императорского флота?

Интересно
У многих из нас военный флот ассоциируется с дисциплиной, выправкой и прочими строгостями. Но на самом деле в его истории было много занимательных случаев и своеобразного юмора. Именно об этом увлекательно и с ироничными нотками рассказывает Николай Манвелов в книге «Обычаи и традиции Российского Императорского флота». В первых главах автор знакомит читателей с названиями кораблей. Были среди них звери — «Рысь», «Волк», «Вепрь»; птицы — «Орел», «Лебедь», «Пеликан», «Гагара»; и даже мифологические существа — «Русалка». В наименовании существовала и определенная преемственность. После победы в Чесменском сражении, где отличился фрегат «Евстафий», вышел указ, чтобы в составе флота в будущем был корабль «Память Евстафия». Но были и случаи сдачи врагу. Например, в Русско-турецкую войну 1828−29 гг. командир «Рафаила» спустил Андреевский флаг и сдался в плен. После такого позора в морском флоте больше так суда не называли. Существовала подводная лодка «Почтовый». Автор книги объясняет такое наименование тем, что на ее постройку деньги собирала почта. Чесменское сражение с турками в 1770 году. Картина И. АйвазовскогоФото: общественное достояние А однажды фантазия морского министерства разыгралась не на шутку. Результатом стал спуск на воду корабля… «Иван Сусанин». Что интересно, судно через некоторое время погибло из-за гидрографической ошибки. Как говорится, как корабль назовешь, так он и поплывет. Вопреки мнениям, во флоте служили не только люди, зацикленные на морской службе, но и всесторонне развитые, имеющие свои увлечения. Например, авиаконструктор Можайский, композитор Римский-Корсаков, литераторы Крестовский, Даль и Станюкович. Очень примечательна в этом плане карьера Александра Боткина (сына знаменитого врача С. П. Боткина). Он окончил Военно-медицинскую академию, получил степень доктора медицины, но на службу зачислился строевым офицером — мичманом, хотя мог получить должность военного врача. Он не погрузился в рутину, а продолжил самосовершенствование, что помогло ему со временем стать изобретателем отечественной подводной лодки. Российская эскадра под командованием Ф. Ф. Ушакова, идущая Константинопольским проливом. Художник М. ИвановФото: общественное достояние Были в Императорском флоте и морские династии: Давыдовы, Воеводские и многие другие. Среди них Бутаковы были своеобразными рекордсменами: из них во флоте в разные годы служили 120 офицеров! Всем известно, что на морскую службу не брали евреев. А вот один мусульманин все же был зачислен. Его имя Исхаке Ислямов. Дело в том, что он учился не в Морском корпусе, куда брали только христиан, а в Морском инженерном корпусе. Кстати, его сын впоследствии погибнет при первом трансатлантическом перелете. Было среди офицеров и немало чудаков. Престарелый адмирал Николай Епанчин лично приказал, в какой форме должен был быть почетный караул при его гробе и даже составил эскиз надгробья. А его брат, Иван Епанчин, проходя мимо острова Котлин, каждый раз выливал чарку водки в море со словами: «На тебе, Борей, заткни глотку!» Так он задабривал бога северного ветра. Морской министр маркиз де Траверсе отличился тем, что не выпускал балтийский флот из границ от Кронштадта до устья Невы, чтобы не нанести порчу казенному имуществу. С тех пор это водное пространство русские моряки называли «Маркизовой лужей». Смотр Черноморского флота в 1849 году. Картина И. АйвазовскогоФото: общественное достояние Были в истории флота и судьбоносные случаи. Так капитан Лихачев договорился с властями нескольких островов к северу от Японии об их переходе под контроль Российской империи. Но этому помешала владычица морей Великобритания. Однажды наступило время, когда такой договор мог изменить ход Русско-японской войны, ведь это были Цусимские острова. Но, как говорится, история не терпит сослагательного наклонения. Конечно, было во флоте и воровство. Часто оно прикрывалось очень наивными и курьезными отговорками. Автор приводит пример, когда виновник в рапорте указал, что медную пушку сожрали крысы. Не пощадили свирепые хищники и часового, живьем утащив его в свое логово. Доходило до того, что на одном корабле иллюминаторы вместо стекла были заделаны древесиной с латунным покрытием. Как говорила императрица Екатерина Вторая: Меня обворовывают точно так же, как и других, но это хороший знак и показывает, что есть что воровать. Существовали во флотской среде и особые выражения. Например, консервы назывались «Мощами бригадира, павшего геройски от почечуйной болезни» (геморрой). Офицеров, сторонящихся женщин, называли «хомяками». Чай делился на «Кронштадт» — жидкий из-за экономии заварки, и «Адвокат» — крепкий с лимоном. Неуместные шутки обрывались словом «гафф». А трактир в Кронштадте матросы величали «Мысом Доброй Надежды», поэтому «потерпеть крушение у Мыса Доброй Надежды» значило нещадно напиться. Русский эскадренный броненосец «Победа»Фото: общественное достояние Один обычай меня особенно впечатлил. По словам автора, старые эполеты после повышения бережно переплавлялись. Из серебра же делали столовые приборы. Каждая хозяйка их хранила и могла сказать, из каких эполетов какой прибор был сделан. Очень трогательная традиция. Ну и конечно, в истории русского флота были и свои ругательства. Куда же без знаменитых «большого» и «малого загиба». Кстати, единственным адмиралом, которому хватало вполне и цензурных выражений, был Степан Осипович Макаров. Он старался искоренить матерщину и среди своих подчиненных. Во всем этом, на мой взгляд, и заключалась романтика морской службы. Несмотря на тяготы и невзгоды, она отличалась от сухопутной неповторимой атмосферой, курьезами и приключениями. …

Эту статью описывают теги: морской флот, Чесменское сражение, русские моряки, русский флот, Российская Империя

baltasi.ru